Живое слово пастора

Это во всех отношениях особенный текст. Прежде всего, в 2025 году этой проповеди
исполнилось 120 лет! Прочитанная 31 декабря 1905 г. в лютеранской церкви Святого
Михаила на Васильевском острове, она является пока единственной зафиксированной
проповедью в архивном фонде нашего прихода. Автор не указан, но в те годы
(а именно – с 1878 г.) настоятелем прихода был Гвидо Рейнгольд Энгельберт
Флетницер Пенгу (1851-1914), что позволяет с большой долей вероятности
приписывать авторство ему.
Уроженец села Тарутино в Бесарабии (ныне Одесская область), сын пастора,
потомственный дворянин, пастор Пенгу в течение 36 лет служил в церкви Святого
Михаила и даже написал книгу о еѐ истории. Он также на протяжении многих лет
занимал ответственные посты председателя, а потом и вице-президента
Петербургской евангелическо-лютеранской консистории, был генерал-
суперинтендентом Петербургского консисториального округа.

Текст: Аввакум 2:20:1
«А Господь – во святом храме Своём: да молчит вся земля пред лицем Его!»
Аминь.
Всякий раз, когда день подходит к концу и сумрак ночи опускается
на землю, наступает тишина. Колесо останавливается. И закрываются
все ставни. И душа обращается к самой себе. Ей необходимо собрать
самые разные впечатления и события дня и приблизиться к Господу,
чтобы в Нѐм переосмыслить пережитое и в Нѐм отдохнуть. И когда
последний вечер года клонится к закату, и все впечатления и события
года сжимаются в последнем часе, тогда душе вдвойне необходимо
прийти к Господу в Его храм и принести пред его Лице итоги года, дабы
в Нѐм обрести покой и отдохнуть в Его милости, истине и любви, пока

не наступит покой вечный. Когда в последний вечер года душа приходит
в святилище Господне, где вся атмосфера – от Духа этого святилища, -
ей становится еще спокойнее, и не хочется ничего говорить, лишь
наслаждаться дуновением Духа вечной жизни.
Однако, дорогой приход, удастся ли нам и в этом году, в новогодний
вечер, успокоиться пред Господом? И каким будет этот покой?
Мы прошли большой путь. Вместе мы путешествовали 365 дней. Мы
все очень утомлены дорогой, потому что это было страшное
путешествие. Хотя у каждого за много дней были свои особые дорожные
приключения – кто-то, возможно, имеет благоприятный итог, за что
благодарит Господа Бога, другому, может быть, очень тяжело, из-за чего
он с трудом успокоится сегодня вечером, - но все эти личные
переживания отходят на задний план перед всеобщими переживаниями,
которые мы перенесли и через которые мы вместе прошли на этом пути,
так как 1905 год был самым страшным годом в истории России. Он
поднимался над горизонтом, распространяя кроваво-огненное сияние, и,
уходя за горизонт теперь, он вновь погружается в огненное зарево. В его
начале – кровавый мятеж в нашем городе3, который мы вспоминаем едва

ли не с ужасом; страшная битва при Мукдене4, о которой мы не можем
забыть. В его [года] зените нас настигает злосчастный день Цусимы5
.
Лишь немногих успокоил [заключѐнный] мир6. Затем последовали
тяжѐлые дни Харькова, Киева и Одессы7. Подходя к концу, этот год
отражается в братской крови московского восстания8. Это самый
кровавый год, которому наше государство было свидетелем. Мы все
словно искупались в крови. И молодые Орѐл и Собака9 упились
человеческой кровью. Мы прошли далѐкий, тяжѐлый путь. Мы пережили
год, который был самым кровопролитным годом для нашей страны.
Миллиарды «вверенных талантов» лишь упали в землю10. Никогда наше
государство не видело повсюду так много дымящихся руин, как в этом
году, так много разрушенных производств и [уничтоженных] ценностей.
Израиль, после того как Навуходоносор прошѐл по стране, не мог
не быть разорѐнным, как и наша страна. Кругом были покалеченные
судьбы можно было перечислять. Плач не желает умолкать среди тех,
кого это коснулось. И совсем необычное, новое проявление мирских
напастей дало себя знать в нашей стране под названием «развал
школы11»!
Если бы нужно было отчеканить медаль в память о 1905 годе,
то можно было бы отчеканить медаль, на которой изображѐн школьник,
ставящий на своей школе факел. И если бы для края этой медали

захотели найти надпись, то можно порекомендовать Слово Христово:
«Сыновья ваши будут вам судьями!»12
Мы прошли далѐкий, тяжѐлый путь. Мы пережили год, который был
полон бездны дурных страстей: гнева, ненависти, ярости, злобы. Не
только отдельно взятые, особенно впечатлительные, люди предались
этим вещам, нет, что намного страшнее, это породило целые группы
человеконенавистников, прошедшие по стране. Состоялись целые
собрания ненавистников [посвященные тому], как лучше всего
ненавидеть и убивать! Стало так плохо, что в некоторых местах сбылось
то библейское явление, о котором она [Библия] говорит: «они убивают
с наслаждением»!
Мы прошли тяжѐлый, далѐкий путь. Мы пережили год, который
показателен как год наибольшей боязни во всем нашем историческом
бытии. Все виды страха и во всех степенях дали себя знать. Это
породило массу дрожащих людей, просыпавшихся утром со страхом,
после ночи, в страхе же проведенной. Если нужно будет
охарактеризовать наш год, то невозможно сказать: «это 1905 год
счастья», но надо сказать: «это 1905 год страха!».
Мы прошли далѐкий, тяжѐлый путь. Мы пережили самый
клятвопреступный год, год наивысшего забвения о долге из тех, что мы
вообще переживали. Люди нарушили свою клятву, так легко и так быстро,
как человек преломляет утром насущный хлеб, который он ест. И долг
у нас стал попираем и пренебрегаем, так, будто долг был лишь идеей.
У совести в 1905 году был самый тяжѐлый год из тех, что я знаю.
Человеческая совесть в нашей стране совершенно ничего не стоила.
Если обычно это - драгоценнейшее из благ на земле, то на сей раз
человека на этой ярмарке жизни можно было продать за пару грошей!

Мы прошли тяжѐлый, далѐкий путь. Мы пережили год наивысшей
власти разврата из тех, что мне известны. Множество образованных,
молодых людей отправились по стране и стремились старых и молодых,
бедных и богатых, нет, самый простой народ, у которого еще от рождения
[есть] определенные представления о власти и о страхе, - они
стремились соблазнить их ложью и обманом. Сущие лживые оргии
устраивала пресса и немало [злых] языков. Если пророк Наум говорил
о Ниневии: «весь город полон лжи и обмана»13, то я не знаю, чтó бы он
сказал о нашей стране, если бы пережил то же самое вместе с нами.
Мы прошли далѐкий, тяжѐлый путь. Мы все очень утомлены этим
путешествием, так как это было страшное путешествие. Божьи заповеди,
библейские писания были у нас настолько обесценены в этом году, что
никто не удивился бы, если бы их стали использовать как оберточную
бумагу на рынке! Когда [еще] человек переживал подобное нарушение
седьмой заповеди: «ты должен свято хранить чужое имущество», как
в этом году? Какая бездна вины нагромождается вокруг четвертой14
заповеди, которая повелевает почитать земную власть! Как можно
относиться к душам, которые нарушали девятую и десятую заповеди: «не
желай имущества ближнего своего»! И кто нам вычислит сумму вины,
которая в это беспорядочное время связана с восьмой и шестой15
заповедями? Если бы это можно было представить в виде пирамиды, я
полагаю, она достала бы до самого неба, или, скорее, до самой
преисподней! Страшный год, который мы пережили, и который теперь
подошѐл к концу. К концу ли? Ведь сейчас, через несколько часов,
к концу следует форма, а дух – мы еще долго будем описывать 1905-й,
потому что духовные силы зла – последствия их очень обширны и очень

продолжительны. Никогда [еще] пахарь не собирал со своего поля так
много чертополоха и ядовитых цветов, как Господь Бог – с поля нашего
народа в этом году. Никогда [еще] раскаленная лава не вытекала
из кратера на страну [так], как зло в нашей стране по всем тем же
провинциям, по всем городам и всем деревням. Когда человек идет
по пустыне, он всѐ-таки находит где-нибудь еще зеленеющий оазис. Кто
в нашей стране знает, в каком году такой оазис, который весь был бы
свободен от дыхания зла, протянется по земле? Это разнузданность
и дикость, и нравственная глухота и рассеянность, проникающие
в человеческое общество в нашей стране так, что это пугает. Ищешь
людей, которые подобно пророкам в Израиле воззвали бы к народу,
чтобы те могли опомниться, осознать [то] зло, которое они творят. Но
у нас не найдешь никаких пророков. Политиков – в изобилии, а пророков
– страна бедна пророками!
Мы прошли далѐкий, тяжѐлый путь. Мы все очень утомлены дорогой.
Мы пережили самый унизительный год из тех, что переживала наша
страна. Народы мира показывают на нас пальцем.
Дорогие сохристиане16
, это 1905 год! Это страна, чьими жителями мы
являемся. Никто на самом деле не может сказать: это была страна,
которая текла молоком и мѐдом в 1905-м. Никто на самом деле не может
сказать: это была страна, в которой жила честь, где добро и верность
встречают друг друга, а справедливость и мир друг друга лобызают.
Никто не может сказать, что это была страна, которая была полна
познания Господа, словно омываемая морскими волнами. Никто
не может сказать, что Россия была страной живых в 1905-м, скорее
страной мертвецов!
Как следует, как нам следует теперь, дорогой приход, в такой вечер,
когда завершается такой год, успокоиться перед Господом, с миром,

попрощавшись, перейти в новый год? Я этого совсем не могу [сделать].
Я также совсем не знаю, какой покой я должен порекомендовать себе
и приходу сегодня вечером. Я могу порекомендовать только тот покой,
который предлагает всему миру пророк Аввакум в зачитанном Слове. Это
особенный покой. Когда халдейский народ в духе от пророка получил
видение, как он потерпит крах, тогда он [Аввакум] говорит: «Господь –
во святом храме Своем. Да молчит вся земля пред лицем Его!»
Халдейский народ был народом гордым и великим, и всѐ время
хвастался своей мощью, своей властью. Как сказано в Писании, он
захватывал целые народы и грабил их. Он разбогател на чужом добре.
И в то время как внешне у него всѐ шло так хорошо, то внутри его злоба
возрастала из года в год и готовилась поглотить все народы кругом,
также и для народа Божьего [это были] тяжелые дни. Выглядит так, будто
Бог уехал или удалился вглубь Своих покоев и позволил всему идти
своим чередом. Выглядит так, будто Бога не было. Но вот на пророка
Аввакума снизошѐл Дух Господень, и он узрел день, когда народ
халдейский потерпит крах. И он предвещает это, говоря: «Смотрите,
Господь уже во святом храме Своем. Да молчит вся земля
пред лицем Его!»
Дорогие сохристиане! Я не знаю, доводилось ли вам когда-нибудь
бывать в зале мирового судьи, прежде чем выйдет мировой судья, когда
голоса присутствующих и спорящих сторон смешиваются в громкий гул.
И вот открывается дверь, и входит судья, с цепью на шее17
, он
усаживается за стол, кладет перед собой документы и решает одно дело
за другим. Тогда во всѐм обществе наступает тишина, и они слышат
справедливые решения суда.

Так, думает пророк Аввакум, весь мир должен затихнуть, потому что
Бог вступает в Свой святой дворец правосудия и принимается за дела
мира.
Дорогой приход, на земле бывает разная тишина. Бывает затишье,
когда человек охвачен страхом, под влиянием момента, когда объявляют
решение суда.
Бывает молчание, когда человек свой приговор, который ему
объявляет судья, считает справедливым и ничего не может сказать
в свое оправдание.
Бывает безмолвие, когда человек затихает от боли, от щемящей душу
тоски по разрушенному великолепию.
Бывает молчание смирившегося, когда он осознаѐт то, что должен был
осознать, но долго не желал осознавать.
Бывает безмолвие, когда кто-нибудь видит, что закон, который долго
нарушался и отвергался, одерживает победу, а зло осуждено.
И бывает покой, который приходит от мысли, что под пеплом всѐ-таки
еще тлеет искра.
Бывает покой от надежды, что там, где сейчас стоит чертополох, когда-
нибудь будет расти инжир, и там, где сейчас цветет шиповник, когда-
нибудь, много дней спустя, будут благоухать розы. Бывает
умиротворѐнная тишина, когда око небесное обращает свой взор, и
от него исходит Слово: «Ты не всегда будешь гневаться! Щедр
и милостив Бог, долготерпелив и многомилостив!»18
Бывает тишина, когда человек молится Богу: «Господь, не удаляйся
от нас на суде; пред Тобой нет среди живущих праведного ни одного!»19

Выбирайте, дорогие братья, какому из этих видов покоя вам хотелось
бы предаться сегодня вечером, взирая на страшные события,
прошедшие по нашей стране в минувшем году. Бог судит не по словам,
а по делам, когда Он явно допускает такое страшное зло, как это.
Выбирайте, какому из этих душевных покоев нам хотелось бы предаться
сегодня вечером.
Когда-то на развалинах Иерусалима сидел пророк Иеремия. Ни одной
живой души не было рядом с ним. Он был в одиночестве. С искаженным
от боли лицом и со слезами на глазах он тихо сидел и оплакивал свой
народ. Чтó происходило в его душе, мы не знаем. Но та череда
разновидностей покоя, которые я только что описывал, пожалуй, тоже
прошла сквозь него.
Итак, дорогой приход, на этом я могу завершить этот страшный год.
И я верю, что во всех душах и этот покой найдет отклик.
Если кому-нибудь из нас необходимо в этом году обрести успокоение
от своих собственных происшествий и переживаний, то [сии мысли] будут
полезны и им.
Аминь.

Перевод с немецкого и примечания – Татьяна Рюмина.
Консультант по немецкому языку – пастор Мэтью Хайзе.
2015 г.